11.19.2006
Тихое, теплое утро. В который раз звоню Тане - ее все нет. Читаю грани.ру и утро.ру, но прочитав берет жуть.
Владик играл на пианино, флейте, и читал на русском языке. Котяра то еле ходит, волоча по полу толстое брюхо, то носится как оглашенная.
Бездонные магазины с предновогодней мешурой, венки на дверях - готовятся к новому году. В магазине кончились сигары. Сказали, что раньше блока им хватало на год.
Пошли в пиццерию. Двери распахнулись, и мы вдохнули запахи пряностей, кофе и свежей пиццы. Большой зал с кассой и бесконечная стойка с салатами, соусами, пиццей, пиццей, пиццей. Чай, кофе. Всевозможные "коки", "спрайты" и прочие "колы". От этих ароматов начинаются голодные судороги в желудке.
Сдуру положил две тарелки, что в принципе мне бы хватило на несколько дней, а китайцу - не год. Все свежее, горячее, вкусное, и самое трудное - это остановиться. Но смог (после шестой тарелки).
Полугалонные стаканы кофе. Выпил штук шесть. Немка-уборщица лет 80 или 100 не по-немецки круглая при помощи макса минут 20 беседовала со мной. Русско-немецко-английская смесь. Приняв меня, пусть за небольшого, но все-таки фюрера. Она из Франкфурта-на-Майне. После войны, когда были закрыты конц. лагеря и ей уже не кого было там мучить - вышла замуж за победителя из Америки и уехала. Прекрасно матерится по-русски. Недолгое общение на сеновале с освободителями из сталинской России освободили ее от химер морали и девичьей застенчивости. Хотели вдвоем гаркнуть: стэнд ап! Штеллер, шнеллер! Кровь НКВД и СС течет в наших жилах.
500-фунтовые туши двух молодых семей и задницы 150-го размера на добротный металлических стульях, росло-пузатые и толстоногие. Чувствую себя дистрофиком-подростком из блокадного Ленинграда.
За соседним столиком упитанный хеменгуэевского типа, в седой бороде что-то рассказывал леди в розовой блузке. 300-фунтовый подросток. Девушка, подложившая под себя ногу, пред горой салата в тарелке величиной со щит спартанца. Спины, затылки, закрывающие собой окна. Поэтому "хэм" и любил писать в таких местах. Типажи.
Американские штучки: купи индейку за 29 центов фунт, а на деле купи на 25 долларов этих самых индеек по этой цене, т.е. штуки 3 или 4, величиной с поросенка. Не всякий стол выдержит!
После пиццы не ел почти сутки.
Макс предложил посмотреть фильм о Джеймсе Бонде. Впорхнувшая в машину Вероника наполнила салон изысканным и нежным запахом духов. Восхитился. А Макс и Владик заявили, что они чувствуют только запах моих сигар. Вывод: хочешь уловить аромат, исходящий от прекрасного создания - выкури сигару!
Сказать, что кинотеатр потряс - это ничего не сказать. От потрясений я чувствую семя как японец во время 9-бального землетрясения. 12 залов, мест по 200. В каждом сазе свой фильм. Экран: 100 на 40 футов. Автомобильные кресла с отверстиями под локти, чтобы мог вцепиться в собственную куртку когда дух захватывает. Запах попкорна проникает по всюду. Пакет с попкорном размером с картофельный мешок в одной руке и галлон пепси в другой (у 16-летней девушки, пригоршнями запихивающей попкорн в рот). Тонкая талия, тестом свесившаяся над ремнем Джинс.
- Что вы делаете, барышня! Даже я не в силах вас уже обхватить!
- Значит вы - только половина того мужчины, который мне нужен.
- Верю, Толька я - лучшая половина того мужчины.
2.5 часа пролетели на одном дыханье. Новая страсть старого фильма. Съемки. Трюки. Сюжет. Цвета. Стереозвук. Явно не на пленке "Свема" шостинского комбината. Да, долго еще пыжиться Михалкову на всемирных кинофестивалях в Смоленске.
Кинозал с фильмом Голливуда в богом забытом городке типа Порт Матильда пеннсильванского уезда за тысячу миль от ближайшего моря с легкостью Кадиллака, обгоняющего Жигули, утрет самодовольно-сопливый михалковский нос.
Всю дорогу вслух обсуждали фильм. И лишь дома я вспомнил, что не знаю английского. В кино я этого не заметил!
Поражаюсь каждый день.
Игорь
В главных ролях:
1. Автор (Я) - Фомичёв Игорь Варленович
2. Сын - Фомичёв Максим Игоревич
3. Внук - Фомичёв Владислав Максимович
4. Вероника - Григорашвили Вероника Евгеньевна
|
11.19
Полёт
