11.20.2006
Мохнатая ель, покачивая своими игольчатыми лапами, как указующим перстом
Неба, веткой в виде креста осеняет каждое утро меня, Максин
дом и всю Америку.
Легкая снежно-алмазная пыль закрутилась у ног.
- Ты же просил, Владик?
- Вы, наверно, узнали прогноз погоды, - сказала Вероника.
- Но как? Радио, телевизора, газет - нет.
- Мы же собирались в Филипсбург.
- Да, на всех не угодишь.
Легкий-легкий после обеда снежок. Среди сверкающих боков элегантных
японских красавиц и широких, высоких, объемных американских кавалеров, затесался
заляпанный грязью по самые фары на крыше, неприбранный, широкоплечий трак на высоких крепких шинах, - как ковбой, прискакавший с ранчо, пропыленный, с задубевшими руками и обветренным лицом, в лихом "стетсоне",
невозмутимо взирающий на городских щеголей и нарядных, бросающих на него
украдкой восторженные взгляды городских барышень.
Вжимая на подъемах в теплые кресла и скользя вниз по спускам "Инфинити"
несла нас по петляющий живописной дороге через Порт-Матильду к Филипсбургу.
Прозрачные леса на фоне серого неба. Бриллиантовая пурга снежинок в вихрях
поднятого колесами машин ветра. Охотники в ярко-рыжих железнодорожных
жилетах стоят на обочине. Винтовки в руках, на плече, гордый взгляд опытных
асфальтово-дорожных следопытов. Знаю по опыту: застрелить зверя на шоссе
гораздо труднее, чем просто задавить. Широкая, темная гладь озера меж
пологих холмов с полысевшим лесом на рыже-желтом ковре из палых листьев. Безмолвие и покой.
Сельская, но очень асфальтированная, со знаками, ограждением и
разметкой дорога змейкой то вползает на гору, то, стремительно извиваясь,
скользит ко дну каньона. Хрустальные ручейки звенят у камней и скрываются
между корней вековых дубов. Гордые, коряжистые великаны с засученными
рукавами твердо и уверенно стоят, взирая на нас. Длинноногие юные елочки в
расклешенных зеленых юбочках легкомысленно крутятся между снисходительных
великанов, иногда прижимаясь к их морщинистым стволам, как дети-шалуны, устав после
долгих игр, припадают к ногам родителей.
Редкие, уютные дома мелькают в десятках ярдов от дороги. Уютный дымок из каминных труб тает в осеннем небе. В низине белой галькой по зеленой траве разбросан городок.
Озеро, пляж, бурная полнолунная речонка. "Шерман", провождающий орудийным
стволом. Новенький блестящий заводик. Улочка вильнула влево.
Дом, который приехали смотреть, встретил нас взглядом последней надежды старой девы. Остатки былой молодости под морщинами засохшего плюща на красных, облупленных кирпичных стенах. Перхоть старой краски на перилах и карнизах. Мелкая зыбь ветра на поросшей травой дорожке.
Старые кроссовки у обшарпанной двери. Грустный тяжело-серый замок.
Перекошенный дворик к безнадежным, чахлым деревцем. Гулкое эхо в пустом,
давно немытом доме. Грязный американский флаг на полу захламленной веранды.
Куски фанеры в окнах заднего двора. Сквозь пыльные окна видны следы спешных
сборов. Старые игрушки на подоконниках. Брошенное впопыхах чье-то детство.
Каждый второй дом продается без всякой надежды быть проданным. Серая грусть
на обветшалых, покосившихся фасадах. Жизнь потихоньку покидает некогда
звенящий смехом городок. Улочки, ведущие в никуда. Ощущение сталкера в
Зоне. Следы. Здесь был человек, и нету. Следы, лишь то, что осталось навеки
с тобой. Хочется быстрее уехать. Огромная серая церковь. Пара орудийных
стволов у уставшего солдата, замершего на вечном посту у поблекших флагов.
Супермаркет с пожилыми, уставшими лицами. Бросаемые исподтишка удивленные
взгляды невзрачных девушек. Кто мы? Зачем? И что здесь ищем? В глазах последняя
надежда: а вдруг?
Нельзя в США болеть, быть бедным и жить в плохом районе.
И очень здоровый, уверенный в себе, с нагло-усатой физиономией российский инвалид в сопровождении самодовольного переводчика-риэлтора на
дорогой машине - как последний луч осеннего солнца перед долгой, мрачной,
тоскливой зимой, которая никогда не закончится.
20 лет назад я возил на "Москвиче" своего маленького сына в школу, на
музыку, а теперь он возит меня на "Инфинити" заниматься карате, танцами.
Слово "толстый" в США значит "бедный".
Утром Владик прочитал на стене: гражданину США запрещено быть толстым,
бедным и несчастным (первая поправка к конституции США). Конгресс принял с
одобрением. Поправка - моя.
В главных ролях:
1. Автор (Я) - Фомичёв Игорь Варленович
2. Сын - Фомичёв Максим Игоревич
3. Внук - Фомичёв Владислав Максимович
4. Вероника - Григорашвили Вероника Евгеньевна
|
11.20
Полёт
